PDA

Просмотр полной версии : Нулевое поколение. Идеальные овощи...


Moon-Ufa
20.02.2013, 09:38
не уверена, что от этого жизнь станет веселее, и, если честно, сама не верю, что такое возможно, но говорят, что факт...

фейсбучное (и это не шутка)

У меня на работе есть личный помощник. Это девочка Настя. В отличие от меня, Настя москвичка. Ей двадцать два года. Она учится на последнем курсе юридического института. Следующим летом ей писать диплом и сдавать "госы". Без пяти минут дипломированный специалист.

Надо сказать, что работает Настя хорошо и меня почти не подводит.
Ну так... Если только мелочи какие-нибудь.

Кроме всего прочего, Настёна является обладательницей прекрасной внешности. Рост: 167-168. Вес: примерно 62-64 кг. Волосы русые, шикарные - коса до пояса. Огромные зелёные глаза. Пухлые губки, милая улыбка. Ножки длинные и стройные. Высокая крупная и, наверняка, упругая грудь. (Не трогал если честно) Плоский животик. Осиная талия. Ну, короче, девочка "ах!". Я сам себе завидую.

Поехали мы вчера с Настей к нашим партнёрам. Я у них ни разу не был, а Настя заезжала пару раз и вызвалась меня проводить. Добирались на метро. И вот, когда мы поднимались на эскалаторе наверх к выходу с Таганской кольцевой, Настя задаёт мне свой первый вопрос...

- Ой... И нафига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело! Алексей Николаевич, зачем же так глубоко закапываться?
- Ну, видишь ли, Настя, - отвечаю я - у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт и как бомбоубежище.

Настюша недоверчиво ухмыльнулась.

- Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?
- Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили...
- Кто?!

Тут, честно говоря, я немного опешил. Мне ещё подумалось: "Прикалывается!" Но в Настиных зелёных глазах-озёрах плескалась вся гамма чувств. Недоумение, негодование, недоверие... Вот только иронии и сарказма там точно не было. Её мимика, как бы говорила: "Дядя, ты гонишь!"

- Ну как... Гм... хм... - замялся я на секунду - немцы бомбили Москву... Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы...
- Зачем!?

А, действительно. Зачем? "Сеня, быстренько объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы!" Я чувствовал себя как отчим, который на третьем десятке рассказал своей дочери, что взял её из детдома... "Па-а-па! Я что, не род-на-а-а-я-я!!!" А между тем Настя продолжала...

- Они нас что, уничтожить хотели?!
- Ну, как бы, да... - хе-хе, а что ещё скажешь?
- Вот сволочи!!!
- Да... Ужжж!

Мир для Настёны неумолимо переворачивался сегодня своей другой, загадочной стороной. Надо отдать ей должное. Воспринимала она это стойко и даже делала попытки быстрее сорвать с этой неизведанной стороны завесу тайны.

- И что... все люди прятались от бомбёжек в метро?
- Ну, не все... Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился...
- И в метро бомбы не попадали?
- Нет...
- А зачем они бомбы тогда бросали?
- Не понял...
- Ну, в смысле, вместо того, чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли...

Описать свой шок я всё равно не смогу. Даже пытаться не буду.

- Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты... Их сюда не пропустили просто!
- А-а-а-а... Ну да, понятно - Настя серьёзно и рассудительно покачала своей гривой.

Нет, она что, поверила?!
А кто тебя просил шутить в таких серьёзных вопросах?!
Надо исправлять ситуацию!
И, быстро!
- Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.

Настя просветлела лицом.

- Молодцы наши, да?
- Ага - говорю - реально красавчеги!!!
- А как же тут, в метро, люди жили?
- Ну не очень, конечно, хорошо... Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли...
- Не поняла... - вскинулась Настя - а как же поезда тогда ходили?
- Ну, бомбёжки были, в основном, ночью и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда...
- Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить - негодовала Настёна - это же громко! Как спать-то?!!
- Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени...
- Тогда понятно...

Мы уже давно шли поверху. Обошли театр "На Таганке", который для Насти был "вон тем красным домом" и спускались по Земляному валу в сторону Яузы. А я всё не мог поверить, что этот разговор происходит наяву. Какой ужас! Настя... В этой прекрасной головке нет ВООБЩЕ НИЧЕГО!!! Такого не может быть!

- Мы пришли! - Настя оборвала мои тягостные мысли.
- Ну, Слава Богу!

На обратном пути до метро, я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем.
Но, тем ни менее, опять нарвался...

- В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить - мечтала Настя.
- А куда именно?
- Ну, куда-нибудь к морю...
- Так в Литву, Эстонию или Латвию? - уточняю я вопрос.
- ???

Похоже, придётся объяснять суть вопроса детальнее.

- Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?
- Класс! А я думала это одна страна - Прибалтика!

Вот так вот. Одна страна. Страна "Лимония", Страна - "Прибалтика", "Страна Озз"... Какая, нафиг, разница!

- Я туда, где море есть - продолжила мысль Настя.
- Во всех трёх есть...
- Вот блин! Вот как теперь выбирать?
- Ну, не знаю...
- А вы были в Прибалтике?
- Был... В Эстонии.
- Ну и как? Визу хлопотно оформлять?
- Я был там ещё при Советском союзе... тогда мы были одной страной.

Рядом со мной повисла недоумённая пауза.
Настя даже остановилась и отстала от меня. Догоняя, она почти прокричала:

- Как это "одной страной"?!
- Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!
- Обалдеть! - только и смогла промолвить Настёна.

Я же тем временем продолжал бомбить её чистый разум фактами...

- Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!
- Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!
- Они самые...

Мне уже стало интересно. А есть ли дно в этой глубине незнания? Есть ли предел на этих белых полях, которые сплошь покрывали мозги моей помощницы? Раньше я думал, что те, кто говорят о том, что молодёжь тупеет на глазах, здорово сгущают краски. Да моя Настя, это, наверное, идеальный овощ, взращенный по методике Фурсенко. Опытный образец. Прототип человека нового поколения. Да такое даже Задорнову в страшном сне присниться не могло...

- Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!
- Да, знаю... Был какой-то СССР... Потом развалился. Ну, я же не знала, что от него столько земли отвалилось...

Не знаю, много ли ещё шокирующей информации получила бы Настя в этот день, но, к счастью, мы добрели до метро, где и расстались. Настя поехала в налоговую, а я в офис. Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять - двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...

© Александр Николаев

Егоза
20.02.2013, 10:31
Посмеялись и потом задумчиво разглядывали падающие снежинки за окном всем офисом....

Уля
20.02.2013, 11:34
А кроме шуток так оно и есть к сожалению ... Я когда знакомой предложила сходить в музей Блокады Ленинграда Ивану 6 лет её сыну 7 был вопрос - Нафига ??? Пошли лучше в игровой центр ,был её ответ .... Что тут ей скажешь пошли гулять разными программами.
А это очень уж меня затронуло когда я читала ...

Уля
20.02.2013, 11:35
Свеча горела...

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.
Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.
Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.
Классика, беллетристика, фантастика, детектив.
Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Уля
20.02.2013, 11:35
Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн, Нью-Йорк (Seagull Magazine от 16/09/2011)

Veronika-kiska
20.02.2013, 16:59
Конечно печально, что подобные люди встречаются, но не надо про все поколение поголовно такое писать. Одна мамина подруга, разменявшая четвертый десяток ( к слову актриса, а в тот момент еще и будучи студенткой журфака одного из московских ВУЗов), однажды позвонила нам и задала вопрос: почему Мадонну всегда изображают с младенцем мальчиком? Почему никто с девочкой на руках не додумался нарисовать?!
В тот момент мне стало стыдно за тех, у кого дети в наше время идут в школу - чему их научат их же родители.

birdsva
20.02.2013, 20:16
Ууу.... у Марселя куча история на тему безграмотности.

Могу переврать историю, но смысл останется

Вопрос из контрольной или теста (не помню).

Он учился в Царскосельском лицее. Предки у него были из Африки. Писал стихи. Поведение было не идеальным. Выберите правильный ответ.

1. Кутузов
2. Давыдов
3. Пушкин
4. (не помню )

Вы таки будете смеятся, но 8й класс ответил п. 1.

А вот 6й класс той же школы, еще не дослушав вопрос до конца ответил правильно.

birdsva
20.02.2013, 20:21
Уль, спасибо за прекрасный рассказ

Уля
20.02.2013, 21:07
Уль, спасибо за прекрасный рассказ
Это я в контакте читала и грустно мне очень стало ...

birdsva
20.02.2013, 23:38
А ссылка осталась?

Marsello
16.03.2013, 23:26
http://cs421329.vk.me/v421329075/4503/dCvzOSqSypE.jpg

TheDarkness
30.03.2013, 15:55
Я так и знал, что не просто так Ленин к нам приехал))))) xD

Marsello
06.06.2013, 00:31
Перлы иркутского ЕГЭ

Накануне в Иркутской области закончилась сдача Единого государственного экзамена, который не обошелся без забавных ошибок. Подборку курьезов осуществил доцент кафедры мировой истории и международных отношений ИГУ Сергей Шмидт.

Орфография и пунктуация, а также стилистика работ иркутских выпускников сохранены полностью.

ЗАПАДНИКИ-СЛАВЯНОФИЛЫ

«Западники и славянофилики».
«Славянофилы не могли понять, почему западникам не сидится в России».
«Западникам нравились европейцы. Славянофилы считали их уродами».
«Западники не желали ходить в русском тряпье. Им хотелось красивой заграничной одежды».
«Западники и славянофилы просто читали разные книги. Славянофилы, например, не читали бы Пелевина».</p>
«Западники привнесли в Россию, например, трамвай. Славянофилы до смерти ездили на лошадях».

СОВЕТСКАЯ И ПОСТСОВЕТСКАЯ ИСТОРИЯ

«Крестьяне переселялись в город потому, что оттуда людей отправляли в Гулаг, то есть постоянно освобождались рабочие места, даже хорошо оплачиваемые».
«Крестьяне ленились работать в колхозах. На заводах их можно было заставить хоть что-то делать».
«Колхозницы бежали в город, поскольку там было больше здоровых мужчин».
«Хрущев подавил восстание рабов в Новочеркасске».
«Бабушка мне часто говорит, что Егора Гайдара за его «терапию» самого надо было пытать шоком».

НИКОЛАЙ ПЕРВЫЙ И ЕГО ЭПОХА

«При Николае I общество превратилось в стадо».
«Крестьянам тоже хотелось взбунтоваться против Николая I, но декабристы не взяли их на Сенатскую площадь. После этого крестьяне возненавидели всех».
«Декабристов ждала гостеприимная Сибирь».
«Декабристы виновны в том, что из-за них закрутили гайки.
«Мыслящим людям все время чего-то хочется. А властям не всегда хватает для мыслящих людей, ведь самим надо».
«Московский университет это единственное место при Николае I, где можно было нести, что угодно, не опасаясь, что тебе закуют рот кандалами».
«Иметь либеральный образ мыслей не значит быть государственным преступником или алкоголиком».

НИКОЛАЙ ВТОРОЙ И РЕВОЛЮЦИЯ

«Николай II испортил людям жизнь своим кровавым воскресеньем».
«Николай II отдал приказ стрелять по рабочим после окончания рабочего дня».
«Народ прозвал Витте графом Полусахалинским за то, что тот не стал брать от японцев взятки на вторую половину Сахалина».

РОССИЯ – XVIII-XIX вв.

«Перуну приносились жертвы из католиков и даже православных».
«Княгиня Ольга до замужества с князем Игорем носила имя Прекрасная».
«Княгиня Ольга была хитрой, мудрой и святой».
«Победить в войне и открыть университет — ну разве это не показатель качества правления, особенно женщины, которой по определению управлять сложно».
«Восстание декабристов на Болотной площади в 1825 году».
«Александр III знал, что царей в России убивают. Поэтому сразу повесил всех, кто хотел его убить. На беду среди повешенных оказался брат Ленина».
«Выйдя на мировой рынок, Россия поняла, что предложить ей нечего. Для начала решили напасть на японцев».
«Помещики устраивали облавы на крестьян, потом к этому присоединились большевистские комиссары».

БРЕЖНЕВ

«У Брежнева были большие брови и странно поставленная речь. Он был выдающимся и удивительным человеком, его поступки послужили на благо России и поэтому мы все его любим и знаем как пухленького и большебрового мужичка. Он направлял свою деятельность в разных направлениях. Я бы пожал руку такому выдающемуся человеку как Брежнев».
«В 1979 году началась холодная война с Афганистаном».
«Брежнев стремился разоружить так называемые братские социалистические страны, чтобы они не нанесли ему удар в спину».
«Теперь вместо Организации Варшавского договора возник Европейский Союз».
«Западно-еврейские страны».